Итачи\Саске, Мадара\Итачи
а в общем еще один бред..
а в общем еще один бред..
ФанфТемень легкой поступью наступала на окраины города, свет фонаря и зазевавшиеся мотыльки, окружали тело юноши, нанизанного на кол. Кровь, стекая по столбу, образовала лужу из кроваво выжженной земли. Ужас на лице юноши и проткнутая грудь.
А в поместье учих царила уже недельная суматоха веселья. Даже этот инцидент не помешал бы и не расстроил венецианскую неделю и балла маскарада в шикарном поместье. Галдешь, шикарные дамы и роскошные мужчины щеголяли в вечерних туалетах самого средневековья, а лица их скрывали маски. Нелепые, роскошные. Сейчас было дозволенно все. Почти пять вечера, и вновь прибывают гости в отреставрированное поместье.
В зале настоящий хаос красок. А кому-то уже вскружило голову. Среди вновь прибывших числился мужчина. Как и необходимо в маске, не прикрывающей тонких губ кривящихся в нахальной ухмылке. Высокий, отлично сложенный в черном готическом фраке и прямых брюках. Он стал центром внимая каждого, после только первого появления. Дамы облипли незнакомца желая танца с ним, а мужчины тихо завидовали популярности.
И вот половина седьмого в поместье прибывает последнее семейство учих. Фугаку его жена и два сына. Итачи стройный юноша в белом с черными вставками средневековом костюме с маской из огромных перьев и Саске, еще малец, но уже популярен у девочек его возраста. Которые дарили ему шоколад и слали послания желая видеть себя возле этого юноши. Саске выгладил кукольно бледно в синем фраке со шлейфом сзади и под тон брюкам.
Инцидент о зверском убийстве парня недалеко от поместья, встревожил охрану. И после сбора последнего семейства, все двери и каждая известная вылазка была закрыта.
Зал продолжал гудеть, музыка и вино лились не прекращая. Танец за танцем, вальс за вальсом. Юный учиха последовал к своей спутнице составляя ей компанию. Но сколько девушка не пыталась, Итачи в этот вечер после их разлуки на две недели был холоден и сдержан. И только Саске сидя с воздыхательницами и лениво кидая им ответы на глупые девчачий вопросы испытывал ревность к этой назойливой девушке уже успевшей влиться в их семью. Неужели Итачи выберет ее.
Долгое время, пребывая в окружении гостей, вымотало молодого учиху и, не смотря на ограничители, он прошел на второй этаж. В отличие от зала, да и всего нижнего этажа здесь было пыльно и тоскливо. Последовав через открытую комнату на балкон, парень остался в раздумьях там.
Музыка заглохла, и наступил небольшая пауза. В этом мине антракте Фугаку решил поделиться радостью, попросив слово он объявил о помолвке его старшего сына и дочери одно из влиятельных представителей всего клана. Только Итачи отнюдь не выражал не восхищения ни радости. Весь вечер он ловил взгляды только одного человека.
Под гулкие аплодисменты в середину зала вышел уже прославившайся соблазнитель дам. Улыбка так и не сходившая с его лица превратилась в оскал, без предисловий вынув и ножен катану он проткнул сердце только что объявленной девушки. Кровь пропитывала белоснежное платье, ноги подкосились и, рухнув бездыханно на пол, она последний раз ловила взгляд кавалера. Учиха стоявший рядом не дрогнул ни единым мускулом, и лицо оставалось равнодушным.
- я ревную – уже привычный многим дамам голос, стал другим, более наглым, властным и растяжным.
Незнакомец, так же как и пронзив небрежно, так и небрежно вынул, катану из сердца девушки проведя языком по лезвию. Но скривившись, плюнув все под ноги Учихи.
- Итачи, какую же дрянь ты выбрал – не обращая внимания на других.
Наконец всеобщий шок был переборот и в сторону незнакомца понеслось ненастное шипение и топот ног, десяток людей бросили ему вызов, но каждый был отбить. Попыток было несколько, но все тщетно, мужчина с легкостью отбрасывал каждого. Ему не был ни один интересен как этот юноша, наблюдающий за дракой. Когда последний нападающий отлетел к стене, незнакомец вплотную приблизился к юнцу.
- Итачи твое слово? – на что парень впервые за несколько минут предпринял какие то действия. Привстав на цыпочки и коснувшись губами к губам повстанца тихо и еле слышно
- Я согласен сенсей –
Это повергло за собой взрыв хохота эхом разносимый по залу. Сорвав с лица надоевшую маску, мужчина открыл всем свое лицо. Рваные пряди и длинная челка, тонкие губы и узкий подбородок. Аристокриточность и плавность движений. Мадара Учиха, основатель клана в собственной красе заливался хохотом в середине зала. Встав, спина спиной к своему правнуку и уже спокойно, скользнув языком по губам, мужчина ринулся в толпу.
Как дикое животное, сорванное с цепи он крушил и рвал. Отрывая головы, срывая с каждого одежду и покрывая порезами грудь, вонзая острие в сердце каждому кто попадался. Путей к отступлению нет. С другой стороны Итачи, прославившийся юнец повторял каждое действие сенсея, с пеленою на глазах и затуманенным разумом. Ни один Учиха не ушел от их беспощадной ненависти. Мать. Отец, оркестр. Все что еще было живо и дышала чистым воздухом в этой комнате были так же с бесцветной животной страстью к убийству, нещадно поражены в сердце. И наступившая тишина. Грудь вздымается от бешено трепещущего сердца, а в руке так и сжата катана. Шорох, новый приступ смеха, шипящий, давящий на уши. Пот и кровь пропитали одежду, запах дурманит. А прадед клана купается в крови убитых, просто крутясь и хлюпая в луже из крови сотни убитых.
Из-за статуи одной из лестниц ведущих на второй этаж полетела вниз монетка. Звеня в ночной тишине и приземлившись на обмякшее тело. Саске направляющийся обратно в зал, играясь с этой вещицей, катая в пальцах. Замер, на ступенях не спускаясь ниже.
Запах, вид размазанных и расчлененных тел не давал осмысленно соображать. В голове крутилось только одна осмысленная мысль, что все это сон.
- зачем ты пришел – шепот. Разочарованный шепот.
- Нии-сан – колени дрожат
- ты слаб, и немощен. Да что ты еще сюда явился? – безразлично и сухо. Холод скользит по телу.
- Нии-сан. Итачи. Что? –
- да это я их убил, а тебя оставлю в живых, потому что ты слаб – крик сорвавшимся голосом. И парень, не осознавая, накинулся на обожателя всего его детства. На родного брата. Получив пинок в живот и отлетев к стене.
- ты маменькин щенок, бежал бы пока жив. Ты не знаешь, что тебе стоит еще пережить – цепкие длинные пальцы врезались в шею поднимая и прижимая к стене. В нос ударил свежий воздух, а у открытых настежь дверей, прижимаясь к косяку спиной и выкуривая сигарету, стоял высокий незнакомец, жадно наблюдая. Забрыкавшись от нехватка кислорода Саске лягнул брата в живот. И в тот же миг над ухом просвистел кунай задев самый край щеки. Кровь сразу стала заливать внутрь уха.
- заканчивай Итачи – растянув слова в зевке
- не мешай – шипение в сторону и легкий щелчок.
Сжимая нежную кожу тонкой шеи и наслаждаясь тихим хрипением
- ты должен жить и знать что ты слабак. Тебе не стать сильнее оставаясь прежним – пустив шею брата и сжимая властно его волосы, оттягивая голову назад, впиваясь высасывающим целую жизнь поцелуем. Все крутится пред глазами, из тела как будто уходит вся жизнь. И одновременно мелькающая забота и нежность. Только учиха знающий что такое нежность может почувствовать в этой высасывающей энергию животной страсти, любовь. От нехватки кислорода, оторвавшись от губ жертвы, не медля. А тебя не пощадят другие, зубами подцепив сосок через рубашку и рукой сжав пах. Стон крик и мольбы. Но, не прекращая, там тебя не пощадят. Сорвав жадно брюки, с худых бедер раздвигая коленом ноги и держа запястья.
- нет – шепот и слезы. Бьющееся в конвульсиях тело.
Неприятные, но вырывающие из груди стоны и крики, пытки не прекращались, а из-за угла на лестнице за ними снова наблюдали жадные глаза. Поймав на себе этот жадный взгляд, не думая дальше ждать и терпеть юноша стянул с парнишки нижнее белье и, не замедляясь, вводя пальцы в узкое сжавшееся колечко мышц. Протяжный долгий крик и снова мольбы. Тебе будет одному еще хуже. И не задумываясь, входя в это сопротивляющееся тело, безнадежно чавкнул анал, изнутри внутренности просто раздирало от боли, а рука держащая замертво
запястья не давала расслабиться. Крича и извиваясь, парень бился в конвульсиях под юношей. Учиха делал поспешные резкие движения, но не глубоко. Будто, боясь ранить еще больше.
Сигаретный дым вздымался к потолку, а крики не прекращались, смешиваясь со стоном и переменчивыми мольбами. И вот последний резкий толчок и обильно кончив, смачивая и без того разорванные органы, юноша припал губами к щеке парнишки.
- живи – не сдержавшись более младший потерял сознание. Шок и боль давали о себе знать.
Медленно спускаясь по лестнице, кошачьей поступью смахивая пепел на трупы под ногами, прадед Учих изволил спуститься.
- молодец – встав вплотную плечо к плечу к своему любимому ученику, и провел ладонью по мягкой щеке юноши. Резко бросив ненавистный взгляд на сенсея и слезы ручьями хлынувшие из красных, окровавленных глаз. Отвернувшись, что бы он не видел.
- все же было рано начинать – без лишних предисловий схватив юношу за запястье и волоча за собой. По мосту вниз дальше от приторного запаха крови и пота. Остановившись у первого дома, с открытой дверью толкнув юношу в ванную, а сам, проверяя запасы съестного.
Лишь через время, когда Итачи вышел, глаза все еще были красными от слез и использования шарингана, но на лице опять появился та самая маска безразличия. Наблюдая как юноша вытирает свои длинные волосы и как полотенце вот-вот сорвется с тонких бедер, больше не желая сдерживаться.
- подойди – все еще в крови, но запекшейся и теперь покрывающей кожу мелкими трещинками. Не желая больше новых стрессов, юноша подошел вплотную к сенсею, выполняя каждое его поручение. Откинув полотенец и сев тому на колени, касаясь бедрами уже горячего и сочившегося члена.
Что-то, лепеча этой фарфоровой кукле на ухо, но ни одного признака жизни на лице. Лишь насаживаясь на член хозяина. Уже привычное дело, это уже идет на автомате. Сжимая плечи тонкими пальцами и двигаясь, без стонов, без сожаления. Это уже необходимость. Каждая мышца напряженна не желая выражать то удовольствие, а дрожащая головка члена уже истекает горячей белесой жидкостью, стекая по бедрам. И резкая пощечина, уже на пределе оргазма и вдруг такой удар в скулы от чего задрожали губы.
- сенсей? – что сделал не так. Где сделал не так.
Мягкие шаги и новый удар в пах, изо рта вырвался хрип, согнувшись пополам. И вот на голову юноши опустилась ступня, прижимая к полу. В ушах бьется кровь, раздирая ногтями кожу лодыжек, воздуха не сватает, хрип, и все прекращается так же как началось. Сжимая в руке мокрые волосы, глаза в глаза всего на миг, ужас пронзил все тело Итачи. Такая животная похоть, необходимость, желание и ненависть читались в этих черных, красноватого оттенка глазах. Впиваясь в тонкие губы недавно бывшие такими родными и соприкасавшиеся с частичкой себя, а сейчас только сенсей его хозяин. Кусая тонкий контур губ, и без дальнейшего предисловия развернув юношу к стене лицом пригвоздив к стене, замывая ему руки за спину. До боли и хруста позвонков. Входя в податливое тело. Раньше движения сенсея были полны страстью с поступью кошки. Теперь же каждый миллиметр тела ныл от боли. Лицом, продирая стену, в такт толчком уже на пределе. Всего несколько животных толчков и кончая на пол, крича от унижения, а тело не слушается. Руки ослабли, колени дрожат. Больше невозможно терпеть, а мужчина не угоняется, раздирая анал с новой силой. Двигаясь то быстро то очень быстро, что каждая клетка пропитывается страстью. Вторгаясь в измученное тело юноши еще довольно долго и обильно кончив в широко расхлябанный анал.
За что. Почему. И мозг Итачи погружается в сон, долгий и протяжный.
Очнувшись на мягкой кровати, вокруг больше нет мебели, а за оком хлещет дождь. Где. Девушка с синими волосами и бумажной розой в них, приземлилась на стул у одноместной кровати. Попытавшись подняться, но тело ноет, правда не так больно.
- лежи. Я думала ты уже и не очнешься – толкнув парня в грудь.
- где я? Сколько я спал? – первые пришедшие в голову вопросы.
- ты пять дней был без сознания, три в
дороге. О чем он думал, волоча тебя сюда – сенсей, этот выродок учих.
- где я? – бесцветно повторив – в комнату вошел еще один. Парень с огненно рыжими волосами и кучей пирсинга на лице.
- проснулся? Добро пожаловать в акацки – акацки? Уже получив недобрую репутацию в рядах шиноби. Неужели он все-таки его принес. Он его не оставил. - После твоего выздоравления начнутся миссии, дабы еще мало членов в организации – рыжий вертел в руке свиток, а его лицо не выражало ни чего.
- хорошо – добро пожаловать в акацуки. Это наверно новая жизнь, где снова надо играть безразличие.
За дверью в комнату пронесся маленький сквозняк, и только запах корицы с ментолом и невысокая дымка сигаретного дыма, поднимающаяся к потолку.