В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Ох как жестоко...хочу всех игнорить, а точнее одно жуткий субъет... Но это не так просто когда сегодня завалются ко мне...не хочу >< может спячим притвориться? разбудят.... О сумку надо...да да...надо очень надо...а то моя скоро от ручки сама собой отделится...
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Лежу по тихому пырю телик, японская реклама, японский язык, cnn, английские каналы (прогу мне интересную слили) и четко и ясно думаю...нда Мадарко учи японский...учи... и бах последний канал там японский на японском учат....знак свыше ох мой бедный мозг...
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Очень милое аниме...сенен-ай Ох временами и посмеяться можно... Интересны конечны герои.. Вообще романтикам по натуре (а ну и людям нормально относящихся к гомосексуалом) я бы сказал что даже советую посмотреть....мило очень оооо а еще есть корейская дорама этого аниме\манги...виииии....как нить гляну тоже....
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Да не могу терпеть...не могуэти ваши "брат, сестра" в сети...когди и не по крови и не по роду...и вообще всем срать друг на друга...и все трахаются...но за то ты что..брааат... ди идити вы
Милые мелочи )) Ждущие бесплатных переводов. Вам ждать ещё долго. Очень извиняюсь, но у меня много высокооплачиваемых переводов нагрянуло. А Ниру, думаю, к выходным должна дождаться своих Учих... OFFTOP На заработанные от переводов деньги наконец-то порадовала себя ещё раз и выкупила додзи Nine Four Air:
The Eraser Majin Tantei Nougami Neuro
Kokuen 夢幻紳士 (Mugen Shinshi)
К сожалению, манга не была переведена даже на английский язык. Она выпускалась в 80-х годах и насчитывает 6 отдельных циклов (каждый в 1-2 тома). Равки 3х из них можно найти в сети. Очень советую всем японочитающим любителям Нейро и Мононоке. Обложки томов: раз два три четыре
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Таааак а теперь образовали круг и все молимся на меня.... дааа это не культовый акт поклонения мне великому.... это акт моления за меня... ибо сижу я сейчас в д....е
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
не могу обрабатывать фотки...не идут ни в какую... музы нет или вдохновления... а хотя лежат фотки подруги...она вечно спрашивает: "Ну как там фотки поживают?" и ей честное в ответ "Лежат себе приспокойненько на мое жестком"... только недавно что то немыслемое сотворил с ее фоткой...одной... под гитару miyavi >< да и ей Lady Gaga нравится, а по мне что то в этом есть такое...ммм...гагино
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Хочу очень хочу сдохнуть...меня бесит многое и многие...но в силу свой воспитаности и привязаности я молчу... блять но я ж взорвусь как то...все пох на все...вспороть что ли вены
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Месть
тыц Ублюдок. Шепчу я в его разбитые губы, сильнее сжимая пальцы в его волосах, принуждая откинуть голову. Касаюсь губами напряженной бледной шеи и тут же кусаю, заставляя Мадару рвано выдохнуть от боли. - Шлюха. Доверительно сообщаю я, раздвигая его покрытые синяками бедра и любуясь на следы спермы на его коже. Он аристократически бледен, точно так же, как и я, потому ссадины выглядят довольно живописно. - Подстилка. Бормочу я в его губы, вбиваясь сильнее в растянутое тело и царапая ногтями его костлявую спину. Облегченно кончаю который раз за вечер и откидываю его на кровать. После чего поднимаюсь, на пару секунд склоняясь к тумбочке и беру небольшой длинный флакон. Замерев на пороге и собираясь уходить, я поворачиваюсь и наставительно говорю своему любимому предку Учихе Мадаре. - И чтобы больше не смел брать мой блеск для губ.
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Вот это тоже мне понравилось
КричиКричи. Что может быть прекраснее тебя? Родственные чувства настолько тонкая грань, что их можно не брать в расчет, стирая из сознания как любую мешающую деталь. Кричи. Водопад черных волос и белоснежная ткань простыни, в которую ты кутаешься, щурясь от яркого света – он губителен для полуслепых глаз. Что может быть соблазнительнее? Порочный ангел, чья невинность настолько пошла и развратна, что чистота кажется еще более пронзительной. Падший ангел. Черная лента закрывает глаза. Ты был когда-нибудь справедлив? Не думаю. Твои руки обагрены кровью твоей же матери. Ты упивался болью тех, чья кровь текла в твоих жилах. Ты смотрел в потухшие алые глаза тех, кто дал тебе жизнь. Иллюзия греха. Тебе казалось, что ты все делаешь правильно, что ты все делаешь сам? На самом деле ты был лишь забавной игрушкой в моих руках, исполняющей только мои приказы. В твоих глазах столько эмоций. Вихри, искры, завораживающие водопады в сияющем кольце заключенные в грань трех запятых. Ты будешь кричать? Едва заметное касание губ к тонкой шее и тут же быстрый, как вспышка импульс боли в его теле, который я чувствую каждой клеткой своей кожи. Кричи. Хочешь? Пальцы сжимаются на тонких запястьях и руки похожие на бледных пауков цепляются за кнопки плаща, стремительно их расстегивая. - Не надо… Хочешь? Он не нужен. Сломанные игрушки не должны храниться в одной коробке с целыми. Но и со сломанными игрушками перед тем, как их выкинуть, тоже можно поиграть. Да, Итачи? Как только мои губы впиваются в твои, ты начинаешь сопротивляться. Ты упираешься руками в мою грудь в бессмысленных попытках отодвинуть и оттолкнуть, но на самом деле делаешь себе только хуже. Это злит меня. Кричи. Пальцы в волосах тянут твою голову, заставляя запрокидывать и открывать беззащитную шею, тут же впиваюсь в нее губами, чувствуя солоноватый прикус крови и твои слабые всхлипы. Тебя, потомка моего клана. Жертва своих иллюзий. Тяну твою голову вниз, больно сжимая пальцы на затылке, и ты, недаром ты все-таки гений клана Учиха, догадываешься, чего я хочу. Смотрю как тонкие хрупкие пальчики, с темно-фиолетовыми ноготками едва касаясь, раздевают меня, стягивая с моего тела плащ. Сладкий мальчик. Кричи. Зубы впиваются в кожу, и солоноватая кровь наполняет рот, алыми капельками стекая по бледной коже шеи. Вкус жизни. Как текила с лимоном и солью. Твоя дрожь утихает, как только мои прикосновения к твоему телу становятся более настойчивыми. Ткань плаща рвется с тихим треском, и твоя одежда падает на пол. Боишься. Усмехаюсь, зная, что у тебя не хватит сил натянуть свою привычную маску безразличия, это маска для других. Но не для меня. Не для того, кто сам привык ходить в маске. Не для того, чья жизнь давно приобрела ту сладкую нотку бессмертия, которая лишает жизнь определенного терпкого вкуса ожидания, но добавляет еще больше возможностей. Удар по щеке. Черноволосая головка мотнулась, и губы чуть приоткрылись в жалобном всхлипе. Слабак. Швыряю тебя на кровать как ненужную игрушку и вжимаю в покрывало усыпанное алыми кровавыми облаками. Кровавая заря. Кровь. Краснота твоих глаз. Бьешься, крича и плача от боли, когда лезвие касается твоей кожи, а на груди алыми каплями расцветает знак клана Учиха. ты будешь принесен в жертву нашему клану. не первым и не последним. Следом за теми, чья кровь на твоих руках. Лезвие плавно взрезает кожу, и я с упоением касаюсь алых капель губами, чувствую соленый вкус жизни. Кричи. Едва касания становятся еще более болезненными, ты сжимаешься. Лезвие глубже входит в тело, и я с интересом смотрю на то, как ты пытаешься вернуть на свое лицо маску отсутствия эмоций. забавно. Я знаю, что у тебя ничего не получится. Бьющееся в агонии тело так соблазнительно. Едва касаюсь губами твоих сосков, пачкая их кровью и вызывая у тебя тихий, полный боли и удовольствия выдох. Лезвие медленно начинает движение глубже, под ребра, заставляя тебя вскрикивать и выгибаться, но уже точно от боли. Сладкий коктейль. Полет и боль. Кричишь, как только мои губы впиваются в нежную кожу, оставляя на ней следы цвета переспелой рябины. Кричи. Вкус родной крови еще более сладок. Так сладко, так приятно. Едва заметная сладость и соль. Кричи. Бьешься как мотылек, пойманный в сеть. Кричи. Рывком развожу твои ножки, которые ты пытаешься свести, строя из себя сладкую маленькую целочку, которая никогда прежде не спала с мужчиной. Не думай, что это поможет. Я знаю, что буду у тебя не первым. Но последним. Я слышал твои стоны, когда ты спал со своим напарником, я знаю, что он уже касался тебя своими синими лапами. Снова впиваюсь зубами в тонкую кожу шеи, оставляя два алых полумесяца. Как знак собственности. Как печать. Кричи. Грубо вхожу в хрупкое тело, которое тут же изгибается подо мной. Кричи. Грубые движения, разрывающие тебя изнутри и твои приглушенные стоны похожие на всхлипывания. Слезы и боль, страх и кровь. гремучая смесь. Лезвие входит в твое тело сильнее, заставляя метаться и приносить мне еще больше удовольствия. Кричи. Через несколько секунд боль сменяется удовольствием, от которого ты тихо стонешь и дрожишь, кусая губки. Алые глаза затуманены и смотрят на меня с немым укором. Кричи. Ты не заставишь меня почувствовать вину. Едва наши тела начинает накрывать оргазм, я медленно ввожу лезвие твоей же катаны тебе под ключицу. Туда где гулко бьется сердце. А потом целую в губы, забирая последнее дыхание. Ухожу с усмешкой, снова одевая на себя маску и зная, что только что я убил одного из последних Учих.
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Даа жутко и хочется больше *_____________*
Что бывает ночьюВ своей жизни Тобирама Сенджу повидал многое. Красивые женщины не обходили его стороной, так и норовя броситься в объятья, алкоголь его тоже вполне устраивал, прочие развлечения, которые могла дать ему эта жизнь, также не оставляли младшего Сенджу равнодушным. Но если бы он заранее знал, что увидит в спальне своего старшего брата той ночью, то в жизни бы не переступил порог его покоев. В спальню Хаширамы его вело ничто иное, как потребность посоветоваться. Так повелось с давних пор – они делились друг с другом самыми сокровенными тайнами, спрашивая совета. Постепенно, когда братья повзрослели, потребность делиться пропала, но по привычке Тобирама все же приходил к брату жаловаться на свою беспорядочную личную жизнь, тем более что Хаширама вполне мог дать дельный совет. Сейчас Тобираму занимала мысль о том, что делать с капризной девицей, которая слишком наглела по отношению к нему. Покои Хаширамы представляли собой несколько комнат, объединенных между собой арками. Выходов было всего два: один из них, официальный, охранялся едва ли не больше, чем Сенджувская сокровищница, и пройти туда можно было лишь с позволения Хаширамы, или же если у проходящего были белые волосы, наглые карие глаза и статус младшего брата главы клана. Второй вход был тайным, и до сегодняшнего дня Тобирама был уверен, что он нем знает только он и Хаширама. Как оказалось, он все же ошибался. Раньше младший брат главы клана Сенджу никогда не задумывался о том, насколько удобны покои брата для занятия вуайеризмом, зато сейчас он полностью оценил все богатые возможности такого расположения комнат. Спальня была соединена с кабинетом аркой, как и остальные помещения, но проход оставался занавешенным тяжелой алой тканью, внося в обстановку намек на то что за ней находится личное пространство. В щель между этой занавесью и стеной было великолепно видно все, что происходит на Хаширамовской кровати, которую Тобирама никак иначе, кроме как «траходромом» и не называл. Но всего этого младший Сенджу еще не знал, потому что он только что был пропущен охранниками, трепетно оберегавшими покой Хаширамы, внутрь и сразу же услышал весьма знакомые голоса. Спокойный голос главы клана Сенджу не узнать было невозможно, Тобирама мог по малейшей интонации определить, какое у брата настроение, и о чем он думает, но сейчас сразу насторожился – с кем мог разговаривать брат столь поздно ночью. Ответ пришел незамедлительно – голос Мадары, главы клана Учиха, спутать с голосом кого-либо еще было очень сложно. Только он умел так тянуть гласные и говорить таким тоном. Впрочем, судя по интонациям, эти двое не ругались, но о чем шел их разговор, Тобирама не слышал, потому аккуратно пробрался ближе и заглянул в щель между стеной и шторой. Картина, открывшаяся взору младшего Сенджу, подвергла его в шок. На той самой кровати происходило нечто такое, что, по мнению Тобирамы, там происходить никак не должно было. Во всяком случае, не с теми, с кем происходило. В попытках убедиться, что это все сон, младший Сенджу ущипнул себя за руку, но видение не пропало. Наоборот, кажется, стало еще более явственным. На кровати, тесно прижавшись друг к другу, целовались лидеры двух некогда враждующих кланов. Тобирама тихо сглотнул. - Хааши… - Внезапно донесся от кровати громкий стон и Мадара изогнулся под прикосновениями, распахнув глаза. Что такое умудрился сделать Хаширама, его младший брат не заметил, но, судя по всему это «что-то» явно принесло Учихе определенное наслаждение. - Ксо… - Едва слышно пробормотал Тобирама, с трудом удерживаясь, чтобы не запустить руку в собственные штаны и не предаться тому единственному занятию, которому он мог предаться в этой ситуации. Происходящее на кровати тем временем перешло в глобальные масштабы. Тобирама пару раз моргнул, надеясь, что ему это мерещится, но зрелище никуда не пропало. Хаширама, склонив длинноволосую голову, неторопливо покрывал умелыми ласками член Учихи, причем делая это с явным мастерством и сноровкой. Сам Тобирама спал исключительно с девушками и спал не раз, но о сексе между двумя мужчинам предпочитал не задумываться. Сейчас же, слушая громкие стоны Учихи Мадары, вызванные тем, что Хаширама Сенджу брал у него в рот, Тобирама неожиданно подумал, что зря он выпускал из внимания такой вид отношений. Мадара же тем временем вплелся пальцами в длинные волосы Хаширамы, пытаясь заставить его подчиняться определенному, приятному Учихе темпу, на что тот лишь мотнул головой, не давая управлять собой. Учиха как-то сдавлено всхлипнул, видимо потому, что любовник сжал губы, но свои попытки оставил, сгребая пальцами простынь. Через пару минут, упустив момент, когда все началось, Тобирама пронаблюдал, как Учиха изогнулся в спине, судорожно закусил губу и резко подался бедрами навстречу губам Хаширамы, после чего обессилено обмяк на постели. Впрочем, его обессилености хватило всего на несколько секунд, потому что почти тут же он довольно раздвинул перед любовником ноги. Глава клана Сенджу довольно улыбнулся и легким движением руки откинул с лица пряди длинных волос, устраиваясь между этих самых разведенных ног. Едва услышав протяжный стон Учихи и хриплый выдох брата, Тобирама зажмурился и подумал, что лучше валить отсюда, пока не поздно. Но, вопреки здравомыслию, он запустил руку в штаны и сжал так настойчиво требующую ласки плоть. Остальное он помнил смутно.
- Мм… Смотри кто к нам пришел. – Это было первое, что услышал Тобирама Сенджу, придя в некоторое подобие сознания, после того, как под аккомпанемент синхронных стонов Мадары и Хаширамы его накрыл оргазм. Ровно через секунду сиятельный затылок младшего брата Хаширамы гулко встретился с полом. Тобирама неожиданно понял, что семьдесят пять килограммов в прыжке это не такое уж и приятное ощущение. Видимо, во время оргазма он слишком громко застонал, выдавая собственное присутствие. Сидящий на кровати Хаширама выглядел недовольным, но даже не старался прикрыть собственную наготу, совершенно не стесняясь брата. Судя по всему, Мадара имел наглость заинтересоваться подозрительными движениями за шторой прямо во время процесса и не закончить предыдущее дело. - Тобирааама… Как я рад тебя видеть. – Учиха потерся об его пах бедрами и довольно мурлыкнул, любуясь покрасневшим лицом лежащего под ним шиноби. «Более чем унизительная ситуация» - печально отметил про себя Тобирама и недовольно застонал. Учиха явно издевался, умудряясь ерзать так, что задевал все наиболее чувствительные места. - И что тут делает наш маленький Тоби-чан? – Фамильярно поинтересовался Мадара мурлыкающим тоном, устраиваясь на бедрах Тобирамы поудобнее и за счет этого забывая, что они почти ровесники. То, что руки Учихи уже старательно борются с завязками на его штанах, младший Сенджу понял слишком поздно, потому удержать столь важную часть своей одежды не успел. Хаширама продолжал безмолвствовать, и Мадара решил расценивать его молчание как разрешение действовать дальше. - Оох… - отозвался Тобирама, когда тонкие губы сжались на его члене. - Аа… - пробормотал он, когда Учиховские ногти царапнули его бедро. - Ммм! – возмущенно вознегодовал младший Сенджу, когда Мадара оторвался, вылизывая его бедро. - Отпусти его, – подал голос Хаширама, когда Тобирама уже почти был готов кончить во второй раз. Мадара оторвался, повернул голову к любовнику, сдул с лица прядь волос и громко фыркнул. - Нет. - Отпусти его, – Хаширама потянулся, наливая себе из стоящего у кровати кувшина сакэ и делая небольшой глоток. Мадара в ответ зашипел и поерзал, проводя языком по бедру лежащего под ним альбиноса. - Я столько времени хочу затащить его в постель, а сейчас ты говоришь мне отпустить его?! – Учиха недовольно, но аккуратно сжал зубы на бледной коже и снова громко фыркнул. - Отпусти его, – в третий раз, что уже было удивительно, повторил Хаширама, убирая пиалу и спокойно любуясь на любовника. Тобирама даже охнул протестующе, когда тяжесть с его бедер неожиданно исчезла и переместилась на бедра Хаширамы, недовольно пофыркивая и вгрызаясь в его смуглую шею зубами. - Зануда. - Шлюха, – отозвался глава клана Сенджу, довольно впиваясь в насмешливо изогнутые губы, переворачиваясь и вжимая любовника в постель. – Тебе кроме секса ничего больше не надо. Шалава, – Хаширама довольно оставил на его шее яркий засос. - Я так люблю, когда ты так говоришь, – Мадара восхищенно мурлыкнул, отзываясь на укус довольным стоном, прикрыв алые глаза. - Похотливая сучка. – Учиха в ответ закусил губу и повел бедрами как прожженная шлюшка. - Раздвигаешь ноги перед любым, кто предложит, да, Учиха? – Хаширама довольно потянулся, не отводя взгляда от закушенных губ Мадары и его туманного взгляда, мягко двинул бедрами, входя в податливое тело. Тобирама тихо охнул. Оба любовника тут же обернулись, и по их чуть обескураженным лицам тот сразу понял, что о его существовании совсем забыли. - Эээ… Можешь идти, – Хаширама чуть запнулся, явно надеясь побыстрее вернуться к прерванному занятию. - Неет…- отозвался Учиха мурлыкающим тоном и прикрыл глаза. – Его я тоже хочу. - Шлюха, – восхищенно отозвался Хаширама и резко двинул бедрами. – Тобирама… Иди сюда.
- Мы его порвем, – лениво пробормотал Тобирама, устроив голову на плече брата и неторопливо гладя его по плечу. - Конечно, – отозвался Хаширама, сквозь ресницы наблюдая, как Мадара пытается обхватить губами оба их члена одновременно. К большому разочарованию Учихи, это не получилось, потому пришлось довольствоваться лишь старательным облизыванием. - Тебе его не жалко? – Тобирама аккуратно извернулся, вылизывая братскую грудь и покрывая поцелуями каждый миллиметр золотистой кожи. - Мадара… - Учиха поднял голову и посмотрел на Хашираму из-под ресниц, облизнув губы. – Мне тебя жалко? В ответ Мадара помотал головой и вернулся к прерванному занятию. - Вот видишь, – шепнул в губы брата Хаширама, усмехаясь.
- Хааши… мать твою! – ругательство оборвалось невнятным всхлипом, и Мадара покрепче впился пальцами в плечи любовника, кусая губу и стараясь расслабиться. Два разгоряченных члена, разрывающих его внутренности, вызывали у Учихи более чем противоречивые эмоции. - Подстилка клана Сенджу, – отозвался Хаширама, глядя на лицо Мадары и довольно отмечая каждое изменение в его выражении. - Потаскушка, – пробормотал Тобирама, резко двигая бедрами и сжимая зубы на бледном Мадарском плече. - Ублюююдки… - протяжно и громко простонал глава клана Учиха, переходя на бессвязные мольбы.
- Мадара? – Тобирама аккуратно погладил Учиху по бедру и едва успел увернуться от пинка. - Уйди, – донеслось из подушки. - Как хочешь, – младший Сенджу аккуратно забрал у брата кувшин и сделал большой глоток сакэ. - Печалишься, что долго не сможешь сидеть? – сочувственно и участливо поинтересовался Хаширама, целуя любовника в обнаженное плече. - Нет, – Мадара глубоко зарылся в покрывало и подушки и громко фыркнул. Братья Сенджу переглянулись. - Тогда что? – опасливо поинтересовался Хаширама как самый старший. - Я еще хочу, – буркнул Учиха, выползая из одеяла и непостижимым образом умудряясь оказаться на обоих Сенджу сразу. Пустой кувшин из-под сакэ покатился по полу.
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
Черт, а иногда на парах быть вполне приятно, и даже ооочень полезно...но фак как теперь я ненавижу живопись кто бы знал....а вот что я сегодня интересного услышал... И слушайте я еще могу сдать свои фоты на конкурс...только нахуя......но могу
Необычен спроектированный архитектором Антонио Гауди Парк Гуэль . При жизни никто не понимал ни его волнистых домов, ни скульптур, усыпанных битым стеклом и фарфором. «В природе не существует прямых линий, она не бывает одноцветной», - любил повторять Гауди. Поэтому у него все такое радужное и буйное... Богатый промышленник Эусебио Гуэль, финансировавший многие работы Гауди, будучи большим поклонником английского города-сада, вошедшего тогда в моду, решил построить на 15 гектарах принадлежавшей ему территории жилой квартал из 60 домов и заказал архитектору разработать своеобразную модель квартала, предоставив ему полную свободу как в разработке конструкций, так и в орнаментально-декоративном оформлении. Будущим обитателям этих домов меценат обещал, что здесь им будет обеспечен новый, динамичный ритм жизни.
Несмотря на предполагаемый успех предприятия, этот эксперимент провалился (эта территория считалась слишком удаленной от центра города): было продано всего два участка, один из которых купил сам Гауди, а второй – его друг доктор Альфонс Триас. В связи с этим власти Барселоны приобрели в 1922 году всю собственность этого района и решили устроить здесь городской парк, огородив его высокой стеной.
Многие сравнивают Парк Гуэля со «Страной чудес», о которой рассказал Льюис Кэрролл в своей «Алисе в Стране чудес». Узкие извилистые тропинки и широкие дороги на склоне горы, откуда открывается почти весь город, сходятся и вновь разбегаются, вьются серпантином между кустов дрока и агавы, мимо сосен с изломанными стволами и стройных пальм.
Главный вход представляет собой красивые ворота из кованого железа, рядом с которыми по обе стороны высятся прелестные павильоны, облицованные цветной керамикой. От главного входа начинается двойная лестница, между пролетами которой расположены декоративные элементы: скульптуры животных с мозаичной облицовкой (среди них всегда присутствующий у Гауди – дракон), в сверкающем обрамлении водяных брызг.
Лестница ведет в зал под общим названием «Комната Ста Колонн» (на самом деле их всего 86). В этом фантастическом зале изогнутые дорические колонны поддерживают свод, который, кажется, тоже находится в постоянном движении, потому что имеет волнистую форму, а элементы и материалы его отделки (осколки бутылочного стекла, тарелок, керамических изделий) свидетельствуют о том, что Гауди значительно опередил свое время в выборе форм и красок, предвосхитив современное искусство.
В 1912 году он закончил ограждение зала огромной скамьей, изогнутой формы, которая считается символом его всеобъемлющего искусства. Говорят, что Гауди для выбора наиболее удобной, анатомически верной формы сидения и спинки скамьи, просил своего рабочего садиться обнаженным на гипсовую отливку и по полученному оттиску строил все сидение.
Для передвижения пешеходов Гауди спроектировал оригинальную дорожку под каменными сводами, напоминающими окружающую природу. В чудо-парке камень оживает, а цветы, деревья, животные, напротив, застывают в причудливо сказочном образе. Все это стало почти идеальным воплощением мечты мастера о том, что «архитектурные сооружения не должны бросать вызов природе, но гармонировать с ней и, если возможно, даже сливаться в единый ансамбль».
В центре парка, в здании оригинальной конструкции находится Дом-музей Гауди, в котором мастер прожил двадцать лет, с 1906 по 1926 год. В музее до сих пор хранятся мебель, картины и личные вещи, принадлежащие великому каталонскому зодчему.